Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

(no subject)

Вите 8 лет. Его пригласили играть в театре. Роль не сложная, сын Медеи. Во втором отделении Медея выносит убитого ею ребёнка. Это и будет Витя. Ему надо красиво обвиснуть - и всё.

Напомню сюжет. Ясон влюбился в Главку. Медея в ответ убила детей. Другого способа выразить грусть не придумала. Мне кажется, написать такое мог только законченный мужчина и немножко идиот. И это всё что нам стоит знать о древнем греке Эврипиде.

Критически важен вес артиста. Медея не должна хрипеть, кряхтеть и спотыкаться. Ей положено легко вынести и показать. Витя идеально подошёл. Он талантливый, а главное — худой.

Больше всех обрадовалась Витина мама. Она позвонила всем. Даже свекрови. Бабушка ответила что Витин талант целиком от папы, а от матери у ребёнка только нос набок. Не важно. Всё равно счастье в дом.

Вместе ходили смотреть спектакль с предыдущим мальчиком. Он играл ужасно. Обвисает будто без внутреннего монолога. И на поклон не вышел.
Режиссёр сказал, в их театре бешеный расход детей. Они постоянно вырастают. Ясон, для сравнения, играет сорок лет без всяких признаков распада. Про Медею вовсе говорят что она настоящая, с тех ещё времён сохранилась. Она режиссёра поправляет словами "всё не так было".

Collapse )

Шахерезада. Римский-Корсаков.

Балерины без колготок похожи на простых женщин. У них потёртые коленки, синяки замазаны и целлюлит мой любимый. Мне подарили билет в партер, четвёртый ряд. Впервые смотрел это дело в 3D. Многое понял.
Постановщик деньги пропил, на колготках сэкономил, на юбках тоже. Участницам выдали купальники в золотых огурцах и всё. Примерно так я Персию себе и представлял.

Обычное моё место в театре под самой крышей, стоячее, за колонной. Балерины оттуда кажутся пёрышками. Их подробности видны лишь благодаря воображению. Я был уверен, их привозят в ящике «осторожно, стекло». И в кулисах уже достают из ваты. А вблизи, оказалось, они сопят! У многих есть попы. Кое-что и правда из фарфора, но есть и мякоть. Особенно Шахерезада просто человек. Минимум заслуженная артистка. Принцесса Бадур наоборот тощая и лопоухая. Очень красивая. Женщины-скелеты редко бывают так хороши. Они считают, телу до 45-ти кг уход не нужен.

Балет вблизи очень понравился. На меня сыпалась их пудра. Будь коньяк в буфете дешевле, я прыгнул бы в центр хоровода. Они совсем как мы. По нашим кухням ходят такие же ложбинки и трещинки. Наши женщины не крошат салат в шпагате, но это единственное отличие.

Я вообще за натурализм. Женщина должна уметь икать. Её не портят гороскопы, ворожба и давайпоженимся. Хорошо так же, если у неё есть кривой зуб. Видели бы вы лицо Шахерезады в финале. Либретто поясняет: тысяча ночей истощили героиню. Поэтому она переплелась сама вокруг себя.
Когда сантехник истощён, он падает и ругается матом. Телом и лицом, в меру знаний, Шахерезада изобразила матерное слово. Какое именно — в программке не указано.

Ещё одна натяжка в самом начале. Царь Шахрияр казнит девственниц. Чудных мотыльков, ножки, шейки, ручки, все под нож. Мужчины-зрители возмущались и не верили. Не бывает таких злых идиотов, чтоб обижали балерин.
Я загуглил фото персидских гаремов. Хотел знать пределы варварства. И знаете, шаха можно понять. Красота гарема всегда ограничена самой красивой чадрой. Зато под ней нет предела ужасу.
Вот для примера Шах Насер эд-Дин сфотографировал свою жену, любимейшую из 84-х. В назидание потомкам.

(См. фото внизу, справа, похожа на Тараса Бульбу).

Её зовут Анис аль-Долех. То что у Семёна Будённого считалось усами, у неё брови. Впрочем, усы тоже есть. И это 19-й век, зеркала и косметика уже были. Когда женат на трёх сотнях таких моджахедов, нет-нет да и казнишь пару девственниц из их числа.

В свете этих новостей даже хорошо, что искусство отдалено от правды. Я за балерин во всех жанрах. Пусть играют хоть Штирлица. Им всё равно о чём махать ногами, мне тоже. Смотрел бы и смотрел.

P.S. Римский-Корсаков прекрасен.

Это две жены шаха. Красивая и умная, видимо.

Штурм крепости.

Ружьё стоит три сотни. Форма мушкетёра, шпага, справка из психушки – ещё семьсот. Со всем этим можно вступить в клуб реконструкторов, приехать на битву и получить прикладом в нос. Баталии происходят в старых замках при большом скоплении женщин. Чем короче шорты дамы, тем выше её социальный статус. Можно выбрать графиню или даже принцессу, подойти и предложить шмальнуть из мушкета. Изящно помахивая при этом справкой из психушки. Грохот от выстрела страшный. Контуженная женщина знакомится куда охотней.

Мушкетёры Преображенского полка брали крепость Куросааре. После завтрака был парад, после обеда штурм моста и стен. Ворвались во двор, захватили рынок. Чуть не полегли при взятии шашлычни. Дым, пальба, раненые ветераны падают на руки зрительниц. Селфи с дохлым мушкетёром - прекрасная память о неслучившемся. Последний этап, самый волнующий - разграбление и насилие. В роли белошвеек жёны реконструкторов. Они тщательно следят за тем, кто кого насилует. Заблудившихся поправляют коромыслом. Бьют не сильно, стараясь не отбить темперамент. Насилуемые волнуются как в первый раз. Заранее готовят скалки, сковороды и другие атрибуты интимной жизни 17-го века. В Куросааре прачки и белошвейки дали такой отпор, что насильники бросили шпаги и бежали до самого гастронома. Город был взят, но все видели кем.

Для усиления личного военного обаяния можно купить пушку. К пушке женщины сами подходят, просят разрешения погладить. Ещё лучше лошадь. С конём между ног даже бурундучок кажется мужчиной.

Кто жеребца привёз на штурм, кто пушку, а Роберт - двух девушек свадебного возраста. Бойцы пытались знакомиться. Угрожали ружьём для лучшего контакта Барышни отшили мушкетёров, кирасиров, гардемаринов, комментатора и лично мэра города Куросааре. Даже солнечные лучи от них отскакивали, такие оказались неприступные. Роберт одобрительно кивал. Он обещал вернуть девиц домой не беременными. Он даже поверил в целомудрие, как высший императив. Но спустился вечер, потянулись дымы и девушки пропали. У Роберта отличный нюх. Он сразу поскакал к кавалеристам. И не ошибся. Беглянки сидели в палатке рыцарей 14-го века, играли в карты. Сказали, врываться к одетым людям – верх бестактности. Роберт вытащил обеих за ноги, поставил вертикально, приказал отправляться в СПА и там сидеть в ванной с пузырьками, пока не одумаются.

Пехотинцы с завистью смотрели на эту трагедию. Им тоже хотелось лошадей и девиц. И тогда самый опытный солдат рассказал притчу.

Одну лошадь привели в театр. Выпустили на сцену. А она написала лужу. Зрители обрадовались. Горожане редко видят природу в таких подробностях. А тут целый конь, служит в искусстве и обладает яркой актёрской позицией. Сцены всех театров наклонены под углом 8 градусов. Потому даже маленькая лужа драматично наступает на зрителя, создавая сонм дополнительных смыслов. Наша лужа не была маленькой. В оркестровой яме оживились. Скрипки иронически поглядывали на барабано-треугольник, который сидит как раз где надо и сбежать не может. Типичная жертва стихии.

Теперь, когда мы так много узнали о театре и музыке, перейдём на личности. Лошадь звали Исидорой. Самые длинные ресницы сайта «актриса.ру». Она играла офицерского коня. Ей достаточно было моргнуть, и зал замирал. Высокая, стройная, раскрепощённая.
С полпути лужа свернула к будке суфлёра. Тот вылез по пояс и пальцами стал рисовать дорожку для ручья. Зрители плюнули на сюжет, увлеклись его борьбой. У суфлёра, оказывается, опасная работа! Тут закончился первый акт, опустился занавес.

В антракте все говорили - какой успех! Натурализм и достоверность потрясают, хвала режиссёру. В лошадь, конечно, встроены шланг и грелка. Реквизиторы используют жигулёвское пиво, которое цветом, запахом и пеной полностью соответствует лошадиной моче.

Зрители знали сюжет, но с нетерпением ждали продолжения. На второе отделение почти бежали. В опере Иван Сусанин старик три часа ведёт поляков топиться. Актёры пели медленно, ходили как сквозь воду. Наконец, снова вышла лошадь. В бельэтаже захлопали, некоторые вскочили с мест, чтобы лучше видеть. Самая интересная ветка сюжета обещала развиться во что-то потрясающее. Малое дело было сделано, пришёл черёд большого, таков закон драмы. Зал замер. Лошадь умело держала паузу. Держала, держала, а потом её увели. То ли не успела, то ли запаниковала. А может, режиссёр потребовал остаться в рамках аллегорий. Страшное разочарование. Будто главная оперная толстуха уплыла, не издав ни звука. Если бы не яркие места из первого акта, вспомнить было бы нечего.

Боец закончил рассказ. Слушатели выпили. У каждого дома была своя белошвейка. В зависимости от освещения она могла казаться и лошадью, и девицей. Ко мне подошла Даша, сказала, на следующую битву мы тоже едем. Будем брать Нарву. Уже заказано платье с кринолином и коромысло. Чувствую, хорошо отдохнём.



На фото: Мушкетёры думают, что построились.




Девицы думают, что отшивают мушкетёра.

Театральное.

В одном детском саду ставили Муху-Цокотуху. Артистам объяснили суть конфликта: для паука муха обед, для комара – крылатый ангел. Две страсти, два взгляда на мир. Пока любовь у насекомых не стала темой парадов и не запрещена властями, такие вещи можно играть без согласований с центром.

Распределение ролей превратило садик в серпентарий. Не такой опасный как БДТ, но и подлостей хватало, и скандальных назначений. На роли бабочек выстроилась очередь. В тараканы наоборот, никто не записался. Пришлось их вырезать из бумаги. Ростовые макеты тараканов вызывали массовый страх сцены. Им потом оторвали усы и дорисовали улыбки. И всё равно бабочки взвизгивали, неосторожно глянув на задник.

Исполнитель роли паука утверждал, что его надули. Он поступал за роль спайдермена. Он хотел уйти из искусства в другой сад, когда увидел костюм. Насилу успокоили, пообещав вампирскую сцену (...и кровь у неё выпивает). В ней артист обнаружил такое знание материала, что Муха плакала в гримёрке от потрясения.

В эпизоде свадьбы вдруг забастовал Комар. Ему нравилась пчёлка, а муха – не очень. Даже понарошку он отказывался жениться на нелюбимой. Муха снова плакала. Ей самой нравились клоп и кузнечик, и плевать на комара, но всё равно обидно.
Вообще, женщины в коллективе не так хороши, как по отдельности. Один белорусский вожатый интуитивно водил в походы только мальчиков. Саванны, джунгли, бурные реки, всё что есть в окрестностях Минска, он показывал детям. Мужчины вместе вязали узлы, разводили огонь в болоте, из каши выплёвывали муравьёв, друзей природы. Сходившие раз, просились в поход ещё и ещё.

Мамы девочек обвинили вожатого в сексизме. Люди в мини-юбках тоже любят природу, сказали мамы. Вскоре вожатый узнал десять главных гендерных отличий. Во-первых, девочки не хотят муравьёв. Ни в каше, ни в чае, нигде. Девочкам не интересно, как высоко он влезет по ноге и укусит ли он туда, куда доберётся. Девочек не интересует наука, зато они хохочу по ночам как совы. Утром их не буди до самого обеда. Сами себя девочки делят пополам, с половиной дружат, другую мечтают унизить, а лучше убить. Орать на них нельзя, они девочки. Они помнят каждый взгляд вожатого. За любовь, красоту и дружбу они готовы вцепиться в волосы. Девочкам не интересны морские узлы, кроме откровенно красивых. Заслышав музыку, они рефлекторно танцуют. Зачем в лесу или в поле танцы, вожатый придумать не смог. Он зарёкся украшать походы девочками. А зря. Беларусь не настолько яркая страна, чтоб ходить по ней без женщин.

В прошлой жизни этот человек жил в Японии. Там его звали сёгун Токугава. В 1692-м году он же запретил женщинам играть на сцене. "Для сохранения нравственности и избежания неистовств". Представляю, какие письма ему писали выпускницы театральных вузов.

Детский сад № 6 не блюдёт законов театра кабуки. На сцене присутствовали все девчонки всех групп, в крыльях, с рожками, красивые как звёзды. "Только не при них" подумал паук, увидев занесённую саблю. Он ловко увернулся и пустился в бега. Комар погнался за кровопийцей, бабочки помогали загонять. Поймали, стали рубить, но от сабли паук лишь громче хохотал. На удачу, комар оказался дзюдоистом. Удушающие приёмы неплохо вплелись в сюжет. Под аплодисменты зрителей режиссёр Нина Павловна унесла артистов за кулисы и там как-то расцепила. Заиграла музыка, бабочки стали рефлекторно танцевать.
Родителям очень понравился спектакль. Хоть садик логопедический и далеко не все поняли что смотрели. Реплики без согласных, "а-о-ы-у" могут относиться к какому угодно произведению. Но на то оно и театр, чтобы любить его, вопреки ценам в буфете. Так примерно думал я, покупая бутерброд за три евро в нашем оперном.

Лев.

Я не помню снов, или не вижу, смысл один. И вдруг врывается в мой сон Таня Б., в таких прозрачных штанах, какие забыть невозможно. Было видно по штанам, Таня мне снится с самыми серьёзными намерениями.

Мы не виделись пятнадцать лет. Раньше она была училкой в очках и в цыганской юбке. Но за годы разлуки похудела, изучила гимнастику и множество балетных прыжков. Очень мило с её стороны, я как раз не люблю эротических снов, где женщины большие и тяжёлые как памятник.

Стремительная Таня махала ногами, словно крыльями. Я подбадривал её отдельными кавалеристскими междометьями. Волнующий этот танец как бы звал бороться с условностями в сексе.

Ни один сонник не расшифровывает училок, машущих ногами. Про балет пишут отдельно, – «к изменам и ревности».
Я не верю снам и за это сонники пророчат мне всякие гадости.
А другие люди верят и жизнь их полна милых сюрпризов.

Например, знакомая рассказала, стоит ей во сне вступить в гамно, назавтра случается прибыль из настоящих денег. Это прекрасный способ богатеть, очень удобный. Но мне он не доступен, из-за недостатка веры. В тщетных попытках, я лишь растопчу чужие хорошие какашки.

Вот ещё, из достоверного:
Мелкие монеты снятся к слезам радости.
Драка видится к встрече с тем, с кем дерёшься. Встречу Монику Белуччи, накидаю по соплям, пожалуй.
Мыть полы - к путешествиям. Если кому всё обрыдло, то знайте.

Ещё та знакомая гадает на блюдце. Рассказывала удивительное. Например, дух Пушкина ужасный сквернослов, женщины от него краснеют и хихикают.
Наполеон капризный и подозрительный. А Бальмонт очень мутный, в его предсказаниях сплошь метафоры, без филологического диплома не понять, чего он там бормочет.

Говорит одной женщине: Серый князь занёс лиловый жезл, стране пушистых кроликов грозят позор и разорение. А у этой женщины дома тапочки с мордами кроликов. Она понеслась, думала пожар или воры. А там всего-навсего муж, драматический актёр Семёнов привёл с работы актрису Булочкину, обул её в тапки жены и ну делиться секретами актёрского мастерства. Эта женщина, Семёнова, прибежала и облегчённо рассмеялась. Дала актрисе Булочкиной по сопатке и тут же в страну пушистых кроликов вернулись мир и покой.

И кстати, вот отчего мне снилась Таня в прозрачных штанах. Вчера смотрел арабский танец из Щелкунчика, примерно триста раз. Там такие же брюки.


Collapse )

Немного об искусстве.

Без коньяка провинциальный балет невыносим. Даже стаи половозрелых балерин его не спасают. Это удивительно, я думал, ноги в белых колготках всесильны. Оркестр рыдает, Чайковский такой Чайковский, и всё равно унылое болото.

Хорошо хоть, мы есть. С нами бедный зритель не грустит. Мы зеваем громче оркестра, внезапно хохочем в трагическом месте, и другими разными способами не даём публике уснуть, вопреки стараниям дирижёра по фамилии Дубочек.

Например, Маша выждала паузу и спросила так, чтоб слышал и балкон.
- А перед нами сидит тётя, у неё губы силиконовые?
И партер обернулся поглядеть, из чего у тёти губы. Балкон тоже хотел бы увидеть, но побоялся упасть.

Раньше эта тётя хотела быть заметной. Она надела красивое серебряное платье. Или даже алюминиевое. Спереди вырез, на спине вырез, снизу, и где голова торчит - всюду вырезы. Хорошее, издалека различимое платье, сшитое из женских обещаний. Но девушка даже не мечтала о таком успехе, чтоб затмить представление. Она обернулась и посмотрела на нас с благодарностью. Ну, мы так подумали, это благодарность в её глазах. Пылает.

Потом маленькая Ляля нашла на стульях номера. У меня девятый, у Маши десятый, у Лялиного стула кто-то голодный откусил цифры.
Ляля расстроилась и сказала горестно и громко:
- Боже мой! Какое унижение! У меня стул без номера!
И опять все обернулись и посмотрели на эти прекрасные губы и вырезы.

Потом на сцене выстрелила пушка. Ляле показалась, лично в неё. Ляля вскрикнула раненым поросёночком, и алюминиевая женщина устало заулыбалась зрителям – «да, да, визжала тоже я, вот этими вот губами».

Все эти неловкости случились из-за нашего деда, он был комбайнёром с громким басом. Кто не знает, комбайн - машина по производству грохота. Дед единственный в деревне мог разговаривать сквозь звуки комбайна. Поэтому никто не хотел с ним кататься, из-за невозможности возразить в беседе. Дед был громкий, и мы в него.

И напрасно вы решили, будто мы дикие.
Как у всех людей, наш театр начинается с вешалки. Мы за неё боремся так, что можем высосать глаз голыми руками или даже плюнуть на платье. И если в холле Национальной оперы дерутся вешалкой красивые девчонки, это мы, скорей всего. Пришли смотреть Щелкунчика.
В гардеробе полно других вешалок, я не знаю, как выбрать ту единственную, за которую стоит задушить сестру. Зато знаю, как всех помирить. Надо поднять клубок за деревяшку и так держать. Дети повисят-повисят и отвалятся, они ж не летучие мыши, висеть часами.

После драки мы поправляем бантики и идём в буфет, за коньяком.
Без него провинциальный балет невыносим.




Collapse )

Откуда апрельский Инь берёт свою Цы.

Мандолинисту Жоре выпало интересное приключение - ориентироваться в незнакомых штанах. Не простых, из-под смокинга. В них нет ширинки. Только сбоку невнятная молния. При таких двусмысленных приметах трудно выбрать, где север, а где юг. Он спрашивал у встречных мужчин-актёров, с какой тут стороны мох растёт, актёры только сопереживали:
- Как же ты теперь?
Никто не хотел бы себе такой доли. Человек с ширинкой вбок лишён надежд на мимолётный секс, любимый способ размножения артистов и музыкантов.

Чтобы определиться, Георгий подбросил монетку и первые девять спектаклей отыграл жопой вперёд.
Он весит 52 килограмма при росте 185, на его ходули нашлось только это, нижние полсмокинга. Пузырь в районе гульфика Жору не насторожил. Когда портной видит в вас мачо, подъезжающего к писюару боком, некоторую свободу спереди легко оправдать как место для хранения шланга.

Всё разоблачила костюмерша.
- Какой-то ты нескладный, - вдруг сказала она, имея ввиду нечто сверх того, что обычно думают люди, встретив на улице червяка в костюме. Жору обследовали и развернули в штанах.

Юбилейный, десятый спектакль он играл с новым чувством. Было непривычно ловко и удобно. Жора расшалился, вплёл в серенады два раза Мендельсона и один раз Лед Зеппелин. Очень кстати в первом ряду случилось на шесть голых колен больше обычного. Жора обратился к ним с волнующей импровизацией, как бы подчёркивающей новую свою органичность в современном искусстве.

В антракте он кинул два по пятьдесят, во втором антракте добавил, на поклоне ущипнул пианистку. После всего, говорят, его видели целующим буфетчицу Катю в локоть изнутри.

Не представляю, как бы разрослось Жорино обаяние, если б он полсезона проносил ширинкой назад что-нибудь более сугубое, напимер, ботинки. Даже кариатиды на фасаде захотели б от него маленьких мандолинистиков.

А я, как дурак, весь год играл пуговками куда надо, теперь у меня за окном всё время дождь, и спать хочется.

Донна Флор и мужики. Спектакль. Пересказ. С песнями и танцами.

Сейчас расскажу. Вы ж не читали Жиоржи Амаду. Садитесь.
Сам я тоже не читал, мне в театре объяснили. Мистический реализм, называется.
После Маркеса вся Латинская Америка только мистический реализм танцует.

В роли сабжа - Оксанка. Беспардонно хороша собой. Её красота вредит мистическому реализму и искажает образ Латинской Америки в лучшую сторону. Когда баба красивей Моники Белуччи, это уже фантастический утопизм, ведь красивей Моники Белуччи бывает только Орнелла Мути. А кто этих тёть не различает, дальше может не слушать, смысл ускользнёт неизбежно.

Сначала все танцуют. Кроме мать.
Мать ходит многодетной походкой и шипит про ужасы женитьбы не на кофейной плантации. Не приведи господь, какая женщина. Но у Оксанки такой красивый позвоночник, что мать ей не указ. Ей всё молодо-салатово, она влюбляется в Коляна.

Collapse )


Мимоходец

.Однажды, переделав все дела, перекрасив даже стены в чистое, усядусь за дневник. Писать буду много и вдохновенно.
Стану вскидывать над клавой руки, как какой-нибудь Прокофьев. 

Напишу, как к нам в кватиру пришли блохи, много. Сиксильён, или даже стописят.
Расскажу про длинную линейку для чесаний - мы очень её теперь любим, иногда дерёмся, кто первый.
Напишу про Лялин атеизм, Ляля не верит в невидимое, в блох тоже, про укусы говорит - это Владислав покусал, недруг по садику.
(Владислав там всех кусает.)
И добавляет сентенциозно:
- Владислав - свинья!

Ляля говорит, и меня покусал он же, и Люсю.
Мне-то что, я привычный, а Люсю ревную.
Никому не прощу укусы в Люсины те места, чьих названий не знаю, но которые мне очень дороги.
Поймаю гада - оторву хоботок.

Люся копит на Египет, на трёх работах, я чувствую себя акулой большого секса на планктонной диете.

Нечаянно устроился в театр. Много репетирую.
Два раза выхожу там на балкон с гитарой, (это, конечно, главное в спектакле место).
Ещё один раз кричу с толпой "ого-го". Просили не перекрикивать толпу, хоть я был ещё не в голосе.
Хотел влюбиться в молодую актрису из Петрозаводска, но было жарко, плюнул.

Дурная какая-то жара. Как в Вавилоне за день до финала.