Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Рассказ моряка.

У Толика дом с видом на маяк и пароходная компания. А когда-то было только фото баркаса. Толик купил его по объявлению, на острове Борнхольм. От одного слова Борнхольм в истории начинают кричать чайки и ветер треплет волосы всем, кроме лысого меня. По международной классификации судов баркас оказался тазиком для мытья ног. Зато его мотор от культиватора не ел топливо, а только нюхал. Он вмещал до двух человек команды и все они могли считать себя утонувшими ещё до отплытия. Толик живёт в Лиепае. От Борнхольма 400 километров. Балтийское море мелкое, но злое. Толик решил не рисковать. Он нанял буксир и моряка по имени Вилнис, что по-русски значит Волна. Это был спокойный и немножко прожорливый человек. В минуту смертельной опасности он начинал быстрей жевать. И всё. Время перехода - 30 часов. Вышли из порта отлично, но скоро буксир сломался.
- Ничего, дойдём сами! Чай не Тихий океан – сказал Толик. Ему не терпелось начать свой бизнес. Через час всего моряки увидели землю на горизонте. Навигатор уверял, это Латвия. Получается, 370 километров преодолели за 60 минут. Если бы так пёрли, я б заметил, подумал Толик.

Оказалось, снова Борнхольм. Описали круг и вернулись Навигатору везде мерещилась Родина. Такой взгляд соответствовал концепции круглой Земли. Но когда идёшь по морю на корыте, хочется точности. Компас тоже сломался. Такой выдался интересный день.
Капитан не растерялся.
- Прогноз был, ветер с севера. Если идти скулой к волнам, придём в Литву, а там до дома недалеко.
Сказав это всё, Толик лёг спать. Ему предстояла ночная вахта. На собственном корабле это сплошное удовольствие. Когда проснулся, был шторм. В рубке пусто. Матрос Вилнис тошнил за борт. В промежутках между схватками он требовал застрелить его, утопить, контузить, всй равно как, но прекратить это путешествие. Толик выровнял судно, попробовал увеличить обороты, но тут заглох двигатель. Лодку развернуло. Первая же волна наполнила корабль наполовину. Толик приказал Вилнису вычёрпывать воду, а сам полез чинить мотор. Он видел как Меган Фокс в фильме вставляла хорошо заметный провод в очевидное гнездо. Сама при этом была красиво перепачкана в масле. И у неё всё работало. В жизни мотор оказался простой железной глыбой. Толик нацарапал на нём отвёрткой «Здесь был Толик» и больше ничего придумать не смог.

Следующие пять часов Вилнис тошнил всё равно куда, а Толик пытался реализовать себя как насоса. Черпать море ведром оказалось той ещё работой. Очень медленно продвигаются подобные проекты.
Тогда Толик приказал себе бросить якорь. На якоре судно разворачивает носом к волнам. Но мелкое Балтийское море в этом месте дна не обнаружило. Тут оказался провал в Полинезию. Толик наращивал борт брезентом, снова вычерпывал, много молился и слегка ругался.
И вдруг с неба ударил свет. Их заметил датский эсминец. Сияющий как звездолёт и такой же надёжный. Сухой и тёплый офицер спросил сверху, не хочет ли кто кофе с круасаном. Толик передал вопрос Вилнису, тот отказался. Махнул рукой в том смысле, что сыт.
- Спасибо, у нас всё хорошо. Здоровья вам и настроения! – ответил Толик.
Очень мягко датчанин повторил приглашение. Чтобы не прослыть дураками, или ещё хуже, не вежливыми, решили подняться на борт. Посидели в кают-кампании, поболтали. Потом Толик встал и сказал – пора. Серо-зелёный, заблеванный Вилнис тоже встал и сказал «пора».
- Курши! – прошептал офицер с уважением.
Кто не знает, в датском молитвиннике XII века есть запись, «Спаси нас, Господи, от потопа, пожара и куршей». Это племя признано на Балтике стихийным бедствием. С ним как с морозом или ветром, никто не спорит. Оно в Лиепае как раз и водилось.

После ухода эсминца похолодало и стемнело пуще прежнего.
- Почему, почему вы тогда не спаслись? – кричат в этом месте взволнованные слушательницы. Толик закуривает и объясняет спокойно, что датчанин не стал бы спасать баркас. Только людей. А разве так можно?
Слушательницы считают, можно. Толик машет на них рукой. Женщинам не понять.

Вдруг заработал мотор. Господь Бог лично его запустил. И шторм утих. Следующие двадцать часов герои ползли в сторону дома. С собой везли полную лодку Балтийского моря. На рассвете встретили латвийский траулер. Обратились по рации.
- Мы баркас Майокка. Нам бы солярочки!
- Самим мало!
- Канистру хотя бы.
- (После паузы) Вы что, на мопеде плывёте?
- Мы баркас Майокка.
- Не вижу!
- Посмотрите вниз!
Капитан траулера убрал бинокль и перегнулся через борт.
- Вы бы ещё на бревне, это самое. – сказал он обидно. Но, из уважения к отваге и идиотизму, дал солярки.
Баркас Майокка потом трески ловил больше, чем взрослые траулеры.
- Хорошие дела никогда не начинаются просто – говорит Толик, топя бычок в мясном салате.

Меня за такое убили бы. Но он блондин и моряк, ему можно всё. Он построил яхту, вмещающую до сорока женщин. Толик зовёт слушательниц в баню на один эстонский остров. Женщины в ответ стонут и слегка попискивают. Все сорок. Это самый быстрый и массовый сеанс соблазнения, что я видел. И заметьте, никаких шуб!
Каждый мужчина может стать таким же искусителем. Нужно только построить маяк, родить яхту и переплыть море в какой-нибудь кухонной утвари. У меня уже, по ощущениям, под задом бездна и буксир ушёл. Того гляди, проснусь счастливым.

На фото:
Меган Фокс царапает на шевроле "Здесь была Зая"

Об одном морском круизе.

Глагол, скрытый в названии острова Рухну, сулит отличный отдых. Капитан Толик обещал показать нам этот дивный уголок. Там такая баня, что все печали забудутся. Руководя круизным парусником, Толик прекрасно изучил все уголки, генерирующие провалы в памяти. С ним можно так отдохнуть, что коллеги в понедельник обзавидуются вашей потасканности и измождённости.

Эстонская часть группы сначала хотела, а потом отказалась с нами плыть. Позвонили, сказали "шторм же". А наши закричали "Ура! Шторм!" Вышли в море. Никого почти не тошнило. Только несколько мужчин звали Ихтиандра, свесившись глубоко за борт, и одна женщина пыталась выброситься в море. Её спустили в трюм, где другие отдыхающие говорили о кораблекрушениях, акулах, айсбергах, волнах-убийцах и других желанных исходах. Настроение было самое праздничное. Толик предложил гостям закуску, но никто не решился портить аппетит.

Остров Рухну и впрямь прекрасен. Во-первых, он не качается. Остальное не важно, чудесный остров. Нас встретил лично губернатор Виталик, чистокровный эстонец. Выпив, он сказал что ненавидит страну, людей, погоду и некоторые законы физики. Скрипачу губернатор велел заткнуться, ибо музыку он тоже не выносит. И главное, сказал Виталик, у него есть ощущение, будто островитяне его недолюбливают. Мне понравился характер этого человека. Я даже хотел с ним подраться из уважения. Но тут внесли шашлык, начались танцы, потом Наташка убежала в дюны из-за того что на неё никто не смотрел, потом скрипач влюбился в самую ветреную из женщин, а она его целовала везде, за каждой занавеской. Какую дверь ни открой – стоят, целуются.

В пять-тридцать шкипер Вячеслав заметил, какие наши девчонки беззащитные. И решил подарить им самое своё дорогое – приёмы рукопашного боя. Прежде Вячеслав служил в спецназе. Он встал и сказал, представьте, я маньяк, входящий в лифт. И пошёл на женщин. Дамы стали разбегаться прямо сквозь стенки условного лифта. Самые ловкие вскарабкались на второй этаж и оттуда, в матерной форме, призвали Вячеслава вернуться в образ шкипера. Тут из бани вышел финансовый аналитик Леонид. И прямо в лифт. Получив коленом в глаз в качестве наглядного примера, Леонид тоже побежал прочь. Решил не дожидаться конца занятий. В ночном лесу было холодно, но безопасно. Леонид заблудился, замёрз, а после рассвета воспользовался своим интеллектом аналитика и вышел обратно.

Все его жалели. Говорили, ах как ему идёт этот изящный синяк в пол лица. Леонид в ответ улыбался и не таил обиды. Замечательные люди собрались в то утро на острове Рухну. Мэр Виталик оказался интеллектуалом и знатоком истории. В сезон зимних штормов он на личном самолёте возит продукты всему острову. Спецназовец Вячеслав один растил дочь с самого её рождения и отлично справился. Аналитик Леонид играет джаз и одной женщине пилу подарил, электрическую. И только скрипач притворился, будто не знаком с самой ветреной из женщин. Остальные все обнимались, желали друг другу счастья, самоактуализации и потери сознания на всю обратную дорогу. Даже меня, трезвого, всем недовольного, пригласили в три новых бани и на один фестиваль. Не уверен, достаточно ли я работаю, чтобы так напряжённо отдыхать. Буду стараться. На прощание фото нашего кораблика.

Гафельный шлюп Либава. Копия яхты какого-то английского короля.

Как Анька ездила в Париж.

У всех, кто в Риге жил, обязательно сыщется пара мореходных собутыльников в анамнезе. У Аньки нашёлся целый капитан сухогруза. Он сказал:
- За два жыстоких поцелуя довезу до Дании. Дальше автобус бегает.

Тут с Анькой случился приступ воображения. Ей привиделось, как большой корабль входит в порт, а на палубе, в чём-то белом и летящем, стоит она. В кружевной шляпе с полями самых восхитительных размеров.

И всё. Ей стало неважно кого плыть и куда целовать. Ей захотелось моря.

Сухогруз оказался антикварной калошей, сыном порочной страсти самовара и стиральной машины. Он не тонул оттого лишь, что море не хотело принять в себя такое уродство. Океан активно отторгал эту гадость. Энергию отторжения сей внук таза и кочерги преобразовывал в поступательное движение. Непостижимым образом, вопреки законам богонравия, Франкенштей плыл.

Копенгаген забоялся их впускать. Целую неделю они скакали в волнах у Доггер-Банки. Официально если, пережидали шторм. На самом же деле, датчане надеялись, что монстр утонет и у датских грузчиков не будет культурного шока.

Анька всю неделю пробовала топиться и никак не могла запомнить, что зад не пролазит в иллюминатор. В день седьмой уже и пролез бы, но Анька глянула в зеркало и передумала. Её суицидальная решимость сменилась решимостью блистать вопреки убогому антуражу.
Первый раз в жизни она весила пятьдесят кг. на сто семьдесят см., у неё была шляпа и на траверзе ГамлЕт. И Анька надела кружева, и вышла на палубу. И сразу кончился шторм, и датчане, увидав её в бинокль, устыдились своих страхов.

Это было очень красиво. Её зелёное лицо приятно оттеняла белая шляпа, и вся она, подобная ангелу, как бы напоминала местным биндюжникам, что даже в самой промасленной и неприглядной железяке водится живая душа.

Это я вот к чему:

Незабудкина! Хоть я небритый сантехник, а ты целый редактор новостей, вечер нашей факинг годовщины ты могла бы провести дома, а не со своими
факинг-подругами.

P.s. Прости меня, Господи.