Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

(no subject)

Мы ехали в Нарву, говорили о даче. Лара любит идеальный газон, а я люблю такой, который никак со мной не связан. 

Лара считает, жизнь с кривой лужайкой не имеет смысла. 

Я напомнил: человек покорил Луну, мамонтов и Наталью Водянову не для того чтобы теперь пресмыкаться перед газоном. 

Лара сказала, сегодня я предам газон, а завтра приведу в дом чужую голую бабу.

А я ответил, преследовать людей за аллергию к лопате – это расизм.  

Мы быстро вспомнили все нанесённые друг другу раны. Мы выскакивали из машины курить. Трижды произнесли слово «развод». Мы диспутировали так вежливо, что в радиусе километра замёрзли лужи. 

В Нарве нас разместили в лучшей гостинице, угостили лучшим рестораном, а мы всё равно молчали и смотрели в пол. Причём у меня была недовольная рожа, а у Лары прекрасные недовольные глаза. Наш мир – газон, плывущий на черепахе - шёл ко дну. Увлечённые обидой, мы не заметили как согласились на экскурсию. 

Александр – лучший экскурсовод Нарвы, или даже мира. Он здоровенный, пришёл на работу в шлеме и в латах. За поясом меч, топор и кинжал. Завуч местной школы. Первым делом он взобрался на памятник и оттуда спрыгнул на меня. 

- Вот так же чувствовали себя крестьяне, когда викинги прыгали на них с бортов своих боевых драккаров – объяснил Саша, когда ко мне вернулось сознание. 

У него полные карманы артефактов. Ларе он дал потрогать монеты и украшения, а мне – наконечники стрел и боевые топоры.  

Потом Саша разыграл сценку «сожжение ведьмы на ратушной площади». Зачитал приговор, изобразил по очереди судью, толпу и ведьму. 

Он кричал и мучился в огне так убедительно, что отсутствие прохожих в этот солнечный день не казалось нам странным. Сашу слышно за три квартала. Каждое воскресенье, после его крика «сжечь ведьму», мужья говорят жёнам одинаковую шутку: «смотри-ка, весь город тебя знает!» 

Экскурсия набирала обороты. Мы сдали экзамены на средневекового сапожника, узнали стоимость коня, ловили рыбу каким-то бревном и строили крепость. Шли годы, началась война со шведами. Мы штурмовали редут от имени преображенского полка. Саша велел свинцовые пули держать за щекой. Также, за щёку следовало прятать деньги. Очевидный вывод, что Нарву населяли хомяки, Саша отверг. 

Через три часа примерно началась Вторая Мировая война. Пулемёт MG-42, мины, штыки и гранаты не поместились в Сашиных карманах, пришлось бежать к багажнику его машины. Отбивая атаки превосходящего противника, мы отступали к реке, потом наступали, целились в воображаемого Гитлера. Пусть не сразу, но победили немцев. В облетевшем ноябрьском парке нас догнала милая женщина с усталыми глазами. С нами поздоровалась, а Саше сказала: «ну-ка домой, обедать! Попрощайся с ребятами!»  

- Экскурсия окончена! – объявил Саша.

Мы с Ларой бросились обниматься. Столько пережили за 11 веков, какие газоны! Спасибо что живые! 

На прощанье Саша крикнул:  

- В историческом смысле Нарва не хуже Лондона!

И помахал нам топором. Мы согласились. Глупо спорить с человеком, носящим в карманах краеведческий музей. 

Ну и вот. Вчера устроитель моей английской гастроли попросил что-нибудь написать для лондонцев, про их замечательный город. Я сразу сел и написал вот это. 

На фото типичная экскурсия по Лондону, как я её себе представляю.


Перечитывая Канта.

Дочь полковника Алиева мучила военнослужащих. Днём она гуляла по плацу в лосинах. После отбоя летала голая, посещая до полутора тысяч снов за ночь. Солдаты просыпались в изумлении. Никто не ожидал таких кренделей от десятиклассницы.
Её звали Олей. Эгрегор мужского обожания клубился над ней, рокотал и лишал рассудка. Многие солдаты не хотели увольняться. Некоторые клялись вернуться. Новобранцы забывали себя, маму и работниц журнала Хастлер.

Культ дочери полковника творил чудеса. Хор третьей роты, где не было никого с музыкальным слухом, спел кантату «слава партии» без фальши и выиграл окружной конкурс. Ключом к успеху стала команда "Оля в зале". Хормейстера потом повысили за находчивость. Благодаря биноклям и тепловизорам, бойцы изучили анатомию дочери полковника и все четырнадцать мышц бедра перебирали в голове как детали автомата.

В присутствии Оли военная техника становилась спортивной. Грузовики дрифтовали, танки изящно кружились. Воины, бежавшие кросс, распрямлялись, отрывали ноги от земли и даже цвет лица меняли на здоровый. А уж сколько букетов всякой полевой дряни упало на Олю из окон – не сосчитать.

Близко к ней не подходили, боялись сгореть или ослепнуть. Лишь сержант Кокин сказал однажды что подарит Оле что-нибудь. Отважный безумец, подумал полк. Вот список ценных вещей среднего сержанта: сапоги яловые, подковы к ним, полированная бляха, банка сгущёнки с сахаром. Ничто из этого Оле не подходило. Всё это она могла брать без спроса, вагонами. Кокин готов был вырвать печень, но даже его печень не была нужна Оле.

Выход нашёлся в одном красивом палисаднике. Путь к нему лежал через заборы, посты и злых собак. Кокин всё преодолел, все цветы аккуратно выдрал с землёй и перевязал гвардейской лентой. Он вернулся в казарму и стал ждать. Утром позвонили с КПП - Оля идёт. Кокин пошёл на перехват.

Перпендикулярно ему из столовой выдвинулся условный прапорщик Гадов. Прапорщик только что выслушал жалобу начальника штаба. У того пропали цветы. Какие-то падлы ночью взорвали клумбу. В городе Багратионовске, Калининградская область, с флористикой туго. Палисад начальника штаба был единственным светлым местом, уголком цветущего Юга в балтийско-военном пейзаже. И вот Гадов видит – идёт Кокин, весь украшенный цветами. Прапорщик догнал сержанта, потребовал сдать гербарий, повернуться кругом, пойти в тюрьму и самому застрелиться.

В Советской Армии запрещалось убивать прапорщиков. Там было много странного и нелогичного. Например, отсутствие вилок. Вы пробовали намотать вермишель на ложку? Или, строевой шаг. Если бы не счастливый случай, навыки его так бы и не пригодились . Отточенным на плацу движением сержант отрезвил прапорщика сапогом в промежность. Прапорщик поклонился и побрёл в штаб, жаловаться. Шёл он не спеша, часто останавливаясь для наблюдений за природой.

Кокин же настиг Ольгу. И поразил, и обездвижил. Это был цветочный беспредел. Молодые люди будто в Прованс съездили, на секундочку.
Следующие три дня Кокин ждал ареста, учил лагерные песни про разлуку. Он был весел. Неделя гауптвахты за настоящую любовь пустяк, в сравнении с традициями Клеопатры. Потом из штаба позвонили, сказали чтоб собирал манатки. Демобилизован. Видимо, Оля сказала папе что-то самоотверженное. С угрозой сбежать из дома. А может, полковнику самому понравился букет. Палисадник начальника штаба, вместе с землёй начальника штаба - вообще редкий подарок. Каждому отцу приятно такое получить.

Кокин больше не вернулся. Наверное, полюбил проводницу в поезде. Оля его и не ждала. Тоже где-то пропадала. А когда пришла - эгрегор над ней сдулся. Её место в снах захватили шалавы из телевизора. Всё-таки, нельзя богиням дарить земные цветы. Богини теряют лёгкость и не могут взлететь. Ах, если бы Оля тогда их вышвырнула!

Я снова ходил по Калининграду, изучал призрачную архитектуру. Выжившие немецкие дома всё ещё торчат, как невыбитые зубы. Снесённые проступают в воздухе, качаясь на ветру. Советские постройки между ними кажутся частным случаем пустыря. Будто мусор произвольно принял форму куба. В архитектурном этом вавилоне люди матерятся по-русски, но Канта считают своим. Многие его видели, летящим в пижаме над Королевской горой. В Калининградской области, кроме эгрегора дочери полковника, полно всяких других эманаций. И все удивительно прилипчивы.

О пользе сомнений.

О  понимании

Если долго смотреть на виолончелисток, можно заслушаться и незаметно для себя развестись. Они так выразительно трясут смычками, сидя на своих виолончелях. Женатым мужчинам приходится усилием воли вырывать себя из лап искусства. С другой стороны, пианисты с длинными пальцами провоцируют убийства из ревности. Поэтому, частный сыщик Андрей избегает классической музыки. Планируя светский раут, он готовит много водки и приглашает в гости лауреатов фестиваля бардовской грусти Выдропужск-96. В трезвого Андрея наше искусство не лезет.
У Андрея красивая жена и дом с мебелью в царском стиле. Без шумных праздников в таких местах заводятся привидения. Но вот мы приходим, поём, и привидения убегают. Ещё один наш плюс, мы работаем за салат.

Я сказал Андрею, что не пью. В ответ он хотел сбить меня с ног и обыскать. Но как радушный хозяин сказал только, что это странно. Трезвый бард не аутентичен. Есть в таком человеке фальшь на грани вандализма. Не пьёшь - ступай к баптистам. Андрей пытался рассмотреть во мне попытку осмеять, низвергнуть творческую ось всего направления. Но ничего не увидел и велел входить. Несколько моих лирических песен подтвердили худшие его предположения.

Collapse )

Как Даша сдавала квартиру.

Даша сдаёт двушку в колониальном стиле. Ковры, занавески, золотой унитаз, бассейн с пузырьками. Советский кинематограф утверждал, именно так выглядит дворец падишаха.
Восточные люди в восторге. Сначала у Даши жили сирийцы. Улыбчивые, тихие торговцы оружием. Стиралка била их током, люстра роняла на них плафоны. Очень метко, кстати, попадала в макушку. Они всё равно улыбались и хотели ещё снимать.
Потом вселился холостой китаец. Он был нинзя. Агрессивная мебель его не замечала. Даже собака на него не лаяла. Не человек, а мышь какой-то. Китаец съехал, вернулись арабы. Они туда-сюда возят свои боеприпасы, из Сирии.
После них поселились две студентки. Даша меня к ним не пускала, на случай, если вдруг я бабник. По степени разрушений как раз они оказались шахидками в третьем поколении. Крушили всё. Жили, будто завтра не наступит. Отломали у стола ножку, у душа дверцу. Судя по расходу воды, они купали своих боевых коней. Или слонов.

Дарья неделю оттирала следы удачной сделки со студентками. Опять дала объявление, и сразу позвонил клиент с акцентом. И прибежал, принёс залог. С её слов, пламенный черкес, как у Лермонтова. Чёрный весь, с огромным носом. С ним были друзья, тоже черкесы.

Даша звонит мне, говорит:
Collapse )